Потери Юго-западного фронта – 500 тыс., 62
тыс. – убитыми… Занято 25000 кв. км., взято в плен – 450 тыс., потери
противника – 2,5 млн. убитыми. (Франция на Сомме - 200 кв. км., общие потери
– 1,3 млн. чел.), переброшено портив Брусилова 2,5 млн. Была спасена
итальянская армия.
А.М.Василевский командовал ротой 409
Новохоперского полка на Брусиловском фронте.
Брусилов, 1915, приказ по армии:
… “приказываю: для малодушных, оставляющих
строй или сдающихся в плен, не должно быть пощады; по сдающимся должен быть
направлен и ружейный, и пулеметный огонь, хотя бы даже с прекращением огня
по неприятию… а при нужде не останавливаться и перед поголовным расстрелом…
Слабодушным нет места между нами, и они должны быть истреблены!”
Брусиловский прорыв “подвигнул”
“общественность” от Родзянко до Гучкова на окончательную компрометацию
режима – боялись победы…
Н.Яковлев приводит данные по производству
оружия – оно было высоким! За исключением тяжелых орудий. Мало было
автомобилей: Россия – 12000, Франция – 90000 (1916). Самолеты: Россия –
1000, Германия – 4600. Мобилизация:
В России – 9 % населения,
Германии – 20 % - “ -,
Франции – 20 % -“-,
Англии – 13 % -“-.
Поголовье лошадей за годы войны выросло до 35,8 млн. На 100 человек
населения приходилось лошадей
США – 22,3
Россия – 20,7
Германия – 7
Франция – 8,2
Австрия – 6,3
Венгрия – 11,3.
Российская армия с конной тягой была мобильна!
Вопрос о хлебе.
До войны Россия продавала 15 % валового сбора – 10,9 млн. тонн зерна,
т.е. производила 72,7 млн. т. В 1909 – 1913 гг. произведено в среднем по 7
млрд. пудов – 112 млн. тонн, в 1916 – 81,6 млн. т.
Продовольственное зерно – 1913 – 44,8 млн. т.
1916 – 35,2 млн. т.
В 1916 г. армия получила 3,39 млн. т. муки и 4,.72 млн. т. фуражного
зерна. Проблема хлебе возникла не столько из-за его нехватки, сколько из-за
его “придерживания”. В декабре 1916 г была разрешена принудительная
разверстка. В 1913 году в России было 52 млн. голов рогатого скота, +9 млн.
был ежегодный прирост.
Кризис продовольствия создавался искусственно! До ноября
1916 запас продовольствия на фронте был 2 месяца, в феврале 1917 – на
несколько дней.
“Церковный вестник”, номер за апрель-май 1917: “теперь
режим самодержавия пал и пал, конечно, навсегда и безвозвратно. Сожалеть о
нем православная церковь не имеет оснований”.
После убийства Распутина царица пишет Николаю II:
“Я бы спокойно, с чистой совестью перед всей Россией
отправила бы Львова в Сибирь… Милюкова, Гучкова и Поливалова – тоже в
Сибирь. Теперь война, и в такое время внутренняя война есть высшая измена.
Отчего ты на это дело не смотришь так, как я, я, право, не могу понять. Я
только женщина, но моя душа и мозг говорят мне, что это было бы спасением
России… Мы Богом возведены на престол и должны твердо охранять его и
передать его неприкосновенным нашему сыну. Если ты будешь держать это в
памяти, то не забудешь быть государем… Будь Петром Великим, Иваном Грозным,
императором Павлом. Сокруши их всех. Не смейся, гадкий, я страстно желала бы
видеть тебя таким по отношению к этим людям, которые пытаются управлять
тобой, тогда как должно быть наоборот”.
Ответное письмо Николая было с подписью: “Бедный старый
муженек без воли”…
Николай Кровавый “тянул”, т.к. не верил в близкую революцию
и не ставил высоко Милюкова и иже с ним. Он ждал для схватки с лидерами
буржуазной оппозиции более удобный момент – весеннее наступление. С чисто
военной точки зрения надежды царя были обоснованы – немцы боялись русскую
армию, а милюковцы – весны…
Из брошюры 1916 года: … “одна из непременнейших лежащих
перед Россией задач ко времени возникновения нормальных условий мирного
времени – это твердо и решительно стать на путь самобытности и
самосознания”.
Устранение Николая в декабре 1916 обсуждали 16 великих
князей, генерал Маниковский – Львов предложили Ник. Ник. воцариться, а
Николая II
отправить в ссылку, а царицу в монастырь.
Гучков плел свой заговор, Керенский – свой.
Масоны объединили заговоры Гучкова и Львова, образовав конспиративные
комитеты. Гучков “работал” с Некрасовым и Терещенко. Формировался комитет:
Керенский – Терещенко – Коновалов – Некрасов. Все были за дворцовый
переворот, меньшевики Чхеидзе и Ко делали все, чтобы избежать
народного выступления. Царь готовил разгон Думы.
Шульгин (после очередной “тусовки” оппозиции):
“У меня было смутное ощущение, что грозное близко. А эти
попытки отбить это огромное были жалки. Бессилие людей, меня окружавших, и
свое собственное в первый раз заглянуло мне в глаза. И был этот взгляд
презрителен и страшен… Мы способны были, в крайнем случае, безболезненно
пересесть с депутатских скамей в министерские кресла при условии, чтобы
императорский караул охранял нас… Но перед возможным падением власти, перед
бездонной пропастью этого обвала у нас кружилась голова и немело сердце”.
Оппозиция – буржуазия заверяли всех, что она лучше и
надежнее поведет войну, чем царизм.
Царица пишет в ставку: “Только, дорогой, будь тверд, покажи
властную руку, вот что надо русским… дай им теперь порой почувствовать твой
кулак. Они сами просят об этом – столь многие недавно говорили мне: “Нам
нужен кнут!” Это странно, но такова славянская натура”.
Масоны готовили диктатуру во главе с генералом Маниковским
(товарищ военного министра), но революционный взрыв обогнал их график.
Доклад петроградской полиции, конец 1916:
“Рабочий пролетариат здесь близок к отчаянию, и достаточно какого-нибудь
одного даже провокационного сигнала, чтобы в столице разразились стихийные
беспорядки с тысячами и десятками тысяч жертв… Даже в том случае, если
принять, что рабочий заработок повысился на 100 %, все же продукты
повысились в цене на 300 % в среднем”…
В 1915 году бастовали 571 тыс. рабочих, в 1916 – 1172 тыс. В
начале 1917 лозунги: “долой самодержавие, долой войну!”.
Гитлер (солдат западного фронта) в “Main
Kampf”
писал о 1916: “Победу России можно было оттянуть, - но по всем человеческим
проведениям она была неотвратима”.
Черчиль: “Несмотря на большие и страшные ошибки
существовавший в ней строй к этому времени (к 1917 – АП) уже выиграл войну
для России… Но никто не смог ответить на те несколько простых вопросов, от
которых зависела жизнь и слава России. На пороге победы она рухнула на
землю, заживо пожираемая червями”.
Так и хочется провести историческую аналогию с
девяностыми годами, - СССР был на экономическом и социальном взлете, но
из-за неспособности решить “простые вопросы” удовлетворения политических и
духовных запросов своих граждан “рухнул на землю”. Только вряд ли вопросы
эти для общества и власти оказались простыми.
Австрийская агентура действовала на Украине среди
националистов.
А.М.Волконский (1920):
… “в специальных школах пропаганды (в австро-германском плену –АП) наши
враги прививали десяткам тысяч… мысль, будто они не русские, а отдельный
украинский народ, не белорусы, а рутены, и… с истинно дьявольским искусством
и сатанинской злобой внедряли в их души ненависть к братьям и матери
родине”.
Меньшевик Парвус (Гельфанд), близкий Троцкому, предложил
свои услуги немцам для поднятия революции в России (был принят самим
Вильгельмом II)
и получил 2 млн. марок на поддержку украинских и финских сепаратистов, в
1916 г. получил еще 5 млн. марок. Большевики в Швейцарии с Лениным
уклонились от сотрудничества с Парвусом. Эстонец Кесиюле вышел на Ленина и
программу большевиков предлагал поддержать немцам, - отсюда разговоры о
“немецком золоте” для революции. Керенский приписывал получение 80 млн.
марок большевиками, однако из официального отчета известно, что из 382 млн.
марок фонда на пропаганду на Россию израсходовано 40580997 марки, - на
поддержку любых противников строя в России.
Ленин делал попытку встретится в А.Даллесом –
резидентом разведки США в Швейцарии.
Н.В.Некрасов:
Товарищ председателя Государственной Думы в
1916 г., министр сообщения, министр финансов, заместитель премьера
Керенского, кооператор в Уфе – Казани, руководил строительством,
профессорствовал, 1930 –1933 – сидел, награжден орденом Трудового Красного
Знамени за канал Москва – Волга. Признал участие в покушении на Ленина 1
января 1918 г. После ареста в 1939 написал записку о роли масонства до 1917:
в России были ложи по 10 –123 человек, всего – 300-350 человек, но
влиятельных. В составе Временного правительства было трое – Керенский,
Некрасов, Коновалов, но масоны оказали большое влияние на формирование
правительства. Среди масонов были представители разных партий. Некрасов
расстрелян в 1940 г.
Русские ложи – филиалы французских.
Масоны – враги большевиков. Сегодняшние
критики Октября 1917 года плачут, что он пресек процесс расцвета
многопартийности, но правда в том, что большевикам противостоял единый
механизм, объединявший вожаков буржуазных партий, и на смену самодержавия
готовилась диктатура крупного капитала.
В.Ключевский об эпохе после Петра
I.
…наследственный престол без законного престолонаследия;
государство, замкнувшееся во дворе со случайными и быстро меняющимися
хозяевами; сбродный по составу, родовитый или высокочиновный правящий класс,
но сам совершенно бесправный и ежеминутно тасуемый; придворная интрига,
гвардейское выступление и полицейский сыск – всё содержание политической
жизни страны; общий страх произвола, подавлявший всякое чувство права:
таковы явления, бросавшиеся в глаза иностранным дипломатам при русском
дворе, которые писали, что здесь все меняется каждую минуту, всякий пугается
собственной тени при малейшем слове о правительстве, никто ни в чем не
уверен и не знает, какому святому молиться…
Робкое бессилие перед порядком при безграничной власти над
лицами, чем отличались у нас правительства этой эпохи, - это обычная
особенность государств восточноазиатской конструкции, хотя бы с европейски
украшенным фасадом…
Абсолютная власть без оправдывающих её личных качеств
носителя обыкновенно становится слугой или своего окружения, или
общественного класса, которого она боится и в котором ищет себе опоры…
Замечание приложимо к нашему ельцинско-путинскому
безвременью.
…духовенства… в православных русских губерниях в 1867 г.
было вшестеро больше, чем в католических привисленских, и почти вшестеро
больше, чем в протестантских остзейских…
…Можно понять и даже почувствовать, почему так мало
накопилось культурных сбережений у рабочего народа, так долго и непосильно
работавшего на избранные классы.
Разговор Великого князя Александра
Михайловича с Николаем
II
и Александрой.
А.М.: Ради Бога, Алекс, пусть ваши чувства раздражения против
Государственной думы не преобладают над здравым смыслом. Коренное изменение
политики смягчило бы народный гнев. Не давайте этому гневу взорваться.
Александра: Все, что вы говорите, смешно! Никки – самодержец! Как он
может делить с кем бы то ни было свои божественные права?…
А.М.: Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем…
Александра: Я отказываюсь продолжать этот спор. Вы преувеличиваете
опасность.
(“Дом Романовых. Последние дни последнего
царя”. М.1991, стр.96)
А.Азимов:
…В 1611 году английский король Яков
I
поручил 52 ученым создать английский перевод Библии для нужд англоязычных
протестантов… Обычно её называют Библией короля Якова… даже сегодня она
остается главной Библией практически для всех людей, говорящих на английском
языке.
“Англоязычники” отстали от православных славян на шесть
веков!
С.М.Соловьев “Мои записки”
(Родился 5 мая 1820, Москва)
Чем больше знакомишься с мыслями
и рассуждениями наиболее выдающихся людей прошлого, тем четче формируется
понимание их ограниченности, обусловленной эпохой и их личными познаниями и
представлениями. Дальнейший ход событий, истории как бы проявляет эту
ограниченность и условность мыслителей и интеллектуалов прошлого. Но с
другой стороны, в работах корифеев прошлого постоянно обнаруживаются
исторические и общественно-государственные аналогии с последовавшими позже
явлениями или с сегодняшним днем. Так уж случилось, что С.Соловьев наверно
всегда воспринимался консерватором и апологетом самодержавного устройства
Российского государства, а вместе с тем в его записках столько ясных,
критически острых оценок своеобразия российского общества и государственных
язв. И в них нужно копаться, их надо осмысливать, чтобы правильнее,
правдивее и объективнее постигнуть наши исторические зигзаги.
Вот, например, его заметки о
состоянии духовенства (Соловьев – сын священника), которое он назвал
“печальным”.
Главная причина заключалась в том, что при перевороте
(Петровском – АП) духовенство не имело возможности удержать за собой то
положение, каким пользовалось в древней Руси. Прежде священник имел духовное
преимущество по грамотности своей, теперь он потерял это преимущество…
Бедность одежды, даже неряшество, которые бы легко сносили, даже уважали в
каком-нибудь пустыннике... не хотели сносить в священнике, ибо он терпел
бедность… вовсе не по нравственным побуждениям… и священник одичал: стал
бояться порядочных домов… лакеи смеются, барские дети смеются, а барин с
барыней серьезно рассуждают, что какие-де наши попы свиньи, как-де они
унижают религию!
Странно, но здесь на первое место
Соловьевым поставлено внешнее благосостояние духовного сословия.
Бедственное состояние русского духовенства увеличилось еще
более разделением его на белое и черное, на черное – господствующее – и
белое – подчиненное, рабствующее…
Сын дьячка… хорошо учится в семинарии, начальство начинает
ему на вид, что ему выгоднее постричься в монахи и быть архиереем, чем
простым попом… Он для того, чтобы быть архиереем, а не по внутренним
нравственным побуждениям пострижется в монахи, становится архимандритом,
ректором семинарии или академиком и наконец архиереем, т.е. полицмейстером,
губернатором, генералом в рясе монаха… архиерей – совершенный деспот в своем
замкнутом кругу, где для своего произвола не встречает он ни малейшего
ограничения…
Далее Соловьев пишет о конкретных
иерархах и их “подвигах”. Отмечает, что приобщение духовенства к науке его
“ударило в протестантизм, потом в рационализм”.
… в
XVII веке смотрели на религию с
презрением и не могли не нарадоваться унизительному состоянию служителей
религии; в XIX
веке направление изменилось; волею-неволею должны были уступить религии
высокое, высочайшее место: обнаружилось стремление к самосознанию, начались
толки о старине русской, в которой церковь играла такую важную роль…
Соловьев далее рассуждает о
терпимости православных священников к “вольнодумничаю”, безбожию, -
“католический священник не позволил бы вам так спокойно вольнодумничать, так
презирать его: в нем имели бы вы самого злого врага, доносчика”…
…поверхностное воспитание, холодность нашего духовенства,
отсутствие интереса к религиозным вопросам в Петербурге, в сановническом
кругу, не дают нашим барам, и особенно барыням, никаких средств узнать
правду нашей церкви относительно католицизма; поэтому всякому аббатику,
иезуиту легко уверить их, что вне католицизма нет спасения…
Не менее строги высказывания Соловьева в адрес монархов и
правительства, но при этом сурово и его отношение к декабриста.
…это был именно только младенческий лепет; славянского у
декабристов было только незрелость, распущенность, рознь. Да не сочтет
кто-либо слов моих словами укора: сохрани Боже! Грустный опыт, грустный
взгляд на настоящее не позволяет мне укорять моих несчастных
предшественников; прошло более тридцати лет после их пытки, и мы находимся
(в 1858 г.) в совершенно таком же положении, как и они. Их участь
поразительно сходна с участью последних из римлян; если бы им удалось их
начальное дело, как оно удалось Бруту и Кассию, то следствия были бы одни и
те же; будем утешать себя только тою мыслью, что дело римских заговорщиков
было произведением обветшалости римского общества, дело же наших декабристов
было произведением незрелости русского общества…
Деспот по природе… Николай любил только бездушное движение
войсковых масс по команде. Это был страшный нивелировщик: все люди перед ним
были равны, и он один имел право раздавать им по произволу способности… в
этом нечестивом посягновении на права Бога он беспрестанно ошибался: он не
отставал до конца от своего взгляда и направления, до конца не переставал
ненавидеть и гнать людей, выдавливавшихся из общего уровня по милости
Божией, до конца не переставал окружать себя посредственностями и
совершенными бездарностями… он желал, подобно известному безумному
императору, чтоб народ имел одну голову, которую можно было бы отрубить
одним ударом; он хотел бы другого – возможности одним ударом отрубить все
головы, которые поднимались над общим уровнем…
Начиная с Петра до Николая просвещение народа было целью
правительства… Самодержцы и самодержицы, разумеется смотрели односторонне на
дело, именно смотрели на него с одной материальной стороны: им нужно было
просвещение для материальных успехов, для материальной силы… Уже мудрая
мамаша Екатерина II,
которая писала такие прекрасные правила для воспитания граждан, на старости
лет заметила вредные следствия своих уроков и сильно гневалась на
непокорных детей, заразившихся правилами так любимых ею прежде учителей.
Благодушный Александр всю свою жизнь тосковал и жаловался на непокорность и
неблагодарность детей, о благе которых он так заботился и даже хотел их
выпустить на волю – под надзором Аракчеева. Но Николай I не имел такого
благодушия. Он инстинктивно ненавидел просвещение…
По воцарении Николая просвещение перестало быть заслугою,
стало преступлением в глазах правительства… Вся Россия 30 лет была на смотру
у державного фельдфебеля… внутреннее развитие остановилось… Николай и его
креатуры… обрадовались, что в событиях Запада нашли предлог явно
преследовать ненавистное им просвещение, ненавистное духовное развитие,
духовное превосходство, которое кололо им глаза…
Начали прямо развращать молодых людей, отвлекать их от
серьезных занятий, внушать, чтоб они меньше думали, побольше развлекались,
побольше наслаждались жизнью…
Можно только рассмеяться, и 150 лет спустя наши
«реформаторы» действуют точно также.
Лень, стремление получать как можно больше, делая как можно
меньше, стремление делать все кое-как, на шерамыгу, - все эти стремления
так свойственные нашему народу вследствие неразвитости его, начали
усваиваться, поощряемые развращающим правительством…
Разврат состоял в том, что всякая правительственная
дисциплина исчезла…
…начиная с самого императора и его семейства, было
стремление вырваться из николаевской тюрьмы, но тюрьма не воспитывает для
свободы… первое проявление деятельности интеллигенции должно было состоять в
ругательстве, отрицании, обличении, и все, что говорило и писало, бросилось
взапуски обличать, отрицать, ругать; а где же созидание, что поставить
вместо разрушенного? На это не было ответа, ибо некогда было думать, некому
было подумать, не было привычки думать, относиться критически к явлению,
сказать самим себе и другим: “Куда же мы бежим, где цель движения, где
остановка?”
…В конце концов, должны были прийти… к решению: создать мы
не умеем, нас этому не учили, а существующее скверно, и поэтому надобно
разрушить сплошь все – вот наше дело, а там новое, лучшее создастся само
собою…
Правда, на удивление современно?
Мы сегодня всё обругали, порушили в надежде, что новое образуется само
собой. Но теперь-то видно, что подумать, действительно, было некогда, а
главное, - некому. И именно наличие вакуума в способных “думать и вести”
способствует хаосу и замедленному развитию социально-экономических
процессов.
Об освобождении крестьян
Необходимость освобождения крестьян вовсе не осознавалась,
тем более что Александр
II был связан с наследнической
стариной: будучи наследником, он высказывался решительно против
освобождения…
О каком другом освобождении можно было подумать, не
вспомнивши, что в России огромное количество людей есть собственность других
людей. (Причем, рабы одинакового происхождения с господами, а иногда и
высшего: крестьяне – славянского происхождения, а господа – татарского,
черемисского, мордовского, не говоря уже о немцах.)
…Крестьян наделили землей, заплативши за нее помещикам… Во
многих местах с самого начала уже крестьяне не были довольны наделом, - что
же будет с увеличением народонаселения? Для простого практического смысла
крестьян естественное и необходимое решение вопроса представлялось в новом
наделе, и они стали его дожидаться как чего-то непременно долженствующего
последовать…
Крестьяне приняли дело спокойно, хладнокровно, тупо, как
принимается массою всякая мера, исходящая сверху, а не касающаяся ближайших
интересов – Бога и хлеба…
Именно также “хладнокровно и
тупо” массы приняли “меры”, спущенные сверху Горбачевым и Ельциным.
Простого человека свободою опьянить нельзя, ему надо
показать осязательно, что выгоднее, но этого вдруг показать было нельзя…
Точно также при обвале новых реформ.
…простой человек всегда привязан к равенству,
а не к свободе… Чтобы крепостной крестьянин понял, в чем дело, надобно было
ему просто сказать: “Ты будешь, как государственный крестьянин”. Крестьянин
это понял бы, но почесал бы затылок, а не стал бы плясать от радости…
Зло крепостничества теперь уничтожилось, но
надобно было иметь в виду другое зло, зло свободы, когда человек свободный
от принуждения, станет работать меньше, чем сколько следует, предоставленный
одному принуждению, идущему от стремления поддержать свое благосостояние. Но
чтоб это стремление было сильно, надобно известное развитие, знакомство с
потребностями, которые очень желательно удовлетворить, привычка к
свободному, правильному труду, нравственное влияние семейства и общества…
Вдруг удешевили водку, которая… приобрела название …дешевки. Тяжело
сказать: появление дешевки было принято простым народом гораздо с большей
радостью, чем освобождение…
…пьянство приучило к дерзости, к забвению
всех нравственных, священных отношений, к уничтожению семейной дисциплины…
все крестьянские общественные отправления, хозяйственные распоряжения, суд
подчинились господствующему стремлению к пьянству; явилось взяточничество
целым миром, продажа правды за ведро вина…
Крестьянин пьянствует и терпит нужду, не
имеет чем уплатить податей; он уже испытал правительственный или
революционный способ действия для перемены своей судьбы и надеется, что
таким же способом произойдет и новая перемена: правительство, царь нарежет
еще крестьянам земли…
В дурном помещике крестьянин видел барина,
начальника, имеющего право управлять… Но хозяин – это свой брат, мужик,
богатый мужик, притесняющий бедного мужика, притесняющий мелкими средствами;
тут права никакого, кроме права сильного, и это право основано на деньгах.
Такие отношения могли возбуждать только озлобление, ненависть.
Вот наш бренный путь с пореформенной поры,
- чем русское общество продолжало болеть накануне первой мировой войны.
С одной стороны - … уменьшение доходов,
неудобство положения… с другой – примеры быстрого обогащения людей, которые
успели, обдуманно или случайно, употребить выгодно свои капиталы; с третьей
– шум, суетня преобразовательного движения, крик печати, - все это должно
было произвести страшную смуту между людьми…
…рассуждавшими (интеллигентами – АП), но в
этих рассуждениях развившими только отрицательное направление, отрицательное
отношение к деятельности нравственной; в болтовне, в словопрепирательствах
они нисколько не приучили себя к деятельности положительной, способность к
которой приобретается не на словах, а на деле… вследствие привычки дрожать
перед Николаем… русские люди дрожали перед каждою силою, перед каждым
окриком, громким словом и поэтому не были способны мужественно высказывать
свои убеждения, упираться…
“Трибуна народа” 9 января 1795.
О последствия термидора – переворота в
июле-августе 1794 г.
Огромное повышение цен на продовольственные
товары. Приостановка работ. Изгнание рабочих их Парижа… Прекращение
производства оружия и одежды. Неизменное покровительство проституции…
Возрождение суеверия. Вывоз звонкой монеты. Подрыв доверия к ассигнантам
(бумажным деньгам – АП)… Отвратительная выгода, извлекаемая от отмены
максимума (предельных цен на хлеб – АП)… Воскрешение слов “чернь”,
“простонародье” для обозначения народа… Пагубная свобода действий,
предоставляемая ненасытной жадности торговцев… Подсчет в ливрах, су и денье,
подтверждающий, что рабочий народ не может существовать
Правда о репрессиях
“Правда” 24 –31 октября 1997.
Число осужденных с 1921 по 1954 год около 3,8
миллионов, число приговоренных к смерти - около 643 тысяч.
«Гласность» №23-24, 1999
Целые батальоны чеченских националистов переходили к
гитлеровцам. В братской могиле Астраханского парка похоронены более 2000
новобранцев, посланных со школьной скамьи на помощь осажденному Сталинграду,
но убитых предателями-калмыками. В одном только полевом татарском лагере у
Балаклавы было растерзано полтысячи моряков. Заживо сжигали патриотов в
печах крымского совхоза «Красный». По данным архивов, крымскими татарами
было уничтожено 86000 мирных жителей, 84000 совработников, 57000
военнослужащих. Националисты Литвы погубили 700 тыс. патриотов, Латвии – 340
тыс. советского актива, Эстонии – 125 тыс. Украинские бандеровцы и оуновцы
в сентябре 1941 г. в Бабьем Яру уничтожили 200 тыс. евреев…
А.А.Русанова о Петре
I.
А.А.Русанова – внучка Гавриила
Андреевича Русанова – жителя Воронежа длительное время состоявшего в
дружеской переписке с Л.Н.Толстым. Сын Г.А.Русанова – Андрей Гаврилович
врачевал Л.Н.Толстого в Москве еще будучи студентом-медиком. Г.А. и
А.Г.Русановы оставили воспоминания о своих встречах с Л.Н.Толстым.
А.Г.Русанов стал ведущим и очень уважаемым хирургом Воронежа. Анна Андреевна
Русанова тоже была известным воронежским хирургом, проработав многие годы в
авиабригаде, выезжавшей в села для экстренных операций. В Воронеже в 1996 г.
издан очень интересный двухтомник «Из века в век», включивший мемуары и
художественные произведения нескольких поколений Русановых.
История сохранила память о Петре
I
как о чудотворном строителе, прорубившем окно в Европу, построившем флот,
победившем шведов. И совсем мало, вскользь, о том, что сам пытал и рубил
головы, убил сына, костями выстланы улицы будущего Петербурга и, наконец,
стриг бороды. История же сохранила все то, что возвеличивало наше
государство.
Так и о Сталине, придет время,
будут вспоминать.
Игорь Можейко “1185 год”
Проходят века. События и люди теряют индивидуальность. Они
превращаются в категории. Вместо людей действуют социальные силы. Люди же
выполняют функцию.
Подобное абстрагирование несет в себе опасность для самой
истории. Злобный тиран Иван Грозный превращается в прогрессивного деятеля,
потому что в числе его жертв были бояре. Значит он борец за центральное
государство, хотя бояре не выступали против центрального государства, а
против самодержавной власти царя. Централизованное государство прогрессивнее
раздробленного, значит, мы должны понять и разделить чаяния Ивана Грозного.
Царь же не ограничился убийством бояр, а уничтожал тех, кто истреблял бояр,
уничтожал народ, погибавший в бесконечных войнах и карательных экспедициях.
Ивану Грозному было неважно, прогрессивен он или нет. В конечном счете, его
интересовала лишь собственная драгоценная персона, и ради сохранения её на
троне он готов был на любое предательство, на любую подлость, на любую
кровавую жестокость. К концу жизни Иван Грозный умудрился загнать Россию в
экономический тупик, откуда страна выбиралась многие годы.
Вот пример субъективизма в
истории: когда оценки событий прошлого делаются через призму сегодняшних
представлений и ценностей, без погружения в логику и суть прошлого. Мы так и
не избавились от собственного наговора на кровавость русской истории,
которая в средние века, во времена правления Грозного была ничем не жесточе
западноевропейской.
Можно искать аналогии между
сильными, жестокими государями – Грозным, Петром, Сталиным, Ельциным – но
вряд ли аналогии будут справедливыми, действительно схожими. У Петра и
Сталина в конце их “правления” – экономических тупиков не было (хотя у
Ключевского, кажется, есть замечание, что в конце правления Петра хозяйство
России было расстроено). Да и бояре, князья, губернаторы, президенты, увы,
всегда преследовали свои корыстные интересы и из “града” -государства
стремились убежать в “лес”. Баланс центризма и местничества – тонкая и
нестабильная субстанция, и перекос в любую сторону всегда связан с народными
жертвами. Головы царей и “князей” – это ведь штучный “товар”. Централизм же
всегда возвышал нации, только национальные объединения с крепким
централизмом “перепахивали” историю.
В.Кожинов “Загадка 37-го”, “СовРос” №133,
1998
То, что произошло в 37-м году, было закономерным, даже, может быть,
неизбежным последствие всего развития страны… Люди, которые десятилетиями
готовились к революции и сравнительно недавно совершили её, действительно
были воспитаны в беспощадности ко всем, кто считался врагами. И тут
получилось, что сами наиболее активные деятели революции оказались, с одной
стороны, как бы излишними, с другой стороны, даже как бы вредными…
Два человека, достаточно значительных, но
стоящих на противоположных идеологических позициях, очень чутко
прореагировали на этот поворот: Троцкий и, с другой стороны, известный
философ Георгий Федотов. Оба они еще в 36 году, то есть до 37-го, но в канун
его, будучи за границей, выступили с примечательными работами, где писали о
том, что произошло в стране… Они очень точно определили, что с 34-г года
начинается такой поворот, который они оба назвали контрреволюционным…
В устах Троцкого это было страшным
проклятием… Он говорит, что возрождается семья, возрождается собственность
кое-какая. В частности, у крестьянства... Возрождается армия… возмущался,
что здесь опять появились старинные обозначения, старинные названия…
А что касается Федотова, тот, наоборот, пишет
обо всем этом с восхищением – и о возрождении семьи, и возрождении каких-то
обычаев, традиций… То есть видит в этом залог восстановления страны. Причем
надо сказать, что оба… - преувеличивали. Троцкий считал, что большевизм
уже похоронен, а Федотов утверждал, что уже возрождается исконная Россия…
Я бы даже сказал так: Сталин несколько
запоздало начал действовать в духе этого поворота, потому что в России было
достаточно людей, причем людей, имевших большое влияние, которые никогда не
прекращали считать, что была и есть великая Россия…
Я, во-первых, считаю, что нелепо думать,
будто все исходило из одного человека. Во-вторых,… лично Сталина считать
человеком кровожадным бессмысленно…
Да и ничего он не смог бы сделать без
соответствия какому-то органическому движению страны! По-моему, пора уже это
понять.
Из мыслей на ходу.
Революция в России победила благодаря
крестьянству, которое ясно чего хотело: вернуться с фронтовой бойни,
получить достаточно земли и на ней “сесть” и работать. Именно поэтому оно
пошло под лозунги Советской власти: конец войне, долой помещиков. Это “долой
помещиков” веками въелось в мироощущение русского крестьянства. Деревенский
“человек с ружьем” и был движителем революции и защитником Советской власти,
провозгласившей и осуществившей призыв “вся земля крестьянам”. Но благодаря
крестьянству – его выходу с земли в исторически неизбежную индустриализацию
– было заранее уготовано и поражение революции в обозримом будущем.
Раскрестьянствование России, слом православного менталитета, переход от
традиционного общества к обществу с более развитым индивидуализмом и с
большей свободой межличностных отношений при отсутствии образованности и
поведенческой культуры в условиях возрастания материально благосостояния –
препятствовали формированию новых традиций общежития, основанных на старых
идеалах духовности и нравственности. Российскому, преимущественно
крестьянскому, обществу не хватило временного, исторического пространства (с
учетом войны 1941 - 1945 гг. и враждебного отношения “цивилизованного”
Запада) для того, чтобы ему перейти из средневекового состояния в новый век,
сохранив в себе, скорее всего, развив до реального воплощения евангельские
заповеди человеколюбия и небрежения к обогащению. Возрастающий достаток в
отсутствии противоядия от атомизации общества способствовал разжиганию
эгоистических устремлений и усвоению впервые открывшегося широко для
русского человека протестантского “западного порядка”: если я способнее и
талантливее других, то почему я должен оставаться им подобен, а не брать от
жизни всё, что я хочу и могу?
Мысли эти идут от попытки постигнуть:
откуда, почему на поверхности общественно-политических перетасовок оказались
такие самоуверенные, циничные, эгоистичные, ненавидящие свою страну и её
историю люди как Ельцин, Гайдар, Чубайс, Кох и прочая братия и такие флюгеры
как Черномырдин, Хасбулатов, Руцкой, Лебедь, Долголаптев, Поляков, Рац,
Прох…
В начале 1999 года прочитал В.Кожинова о
“черносотенцах” и взгляд на историю России
XX
века, претендующий на “постороннюю” объективность. Сегодня, да и всегда, у
пишущего интеллигента не может быть никакой объективности: это просто
“природное” его свойство – нанизывать историю на свой внутренний,
субъективный интеллект. Все эти писаки делятся по сути на два сорта:
сохраняющие уважение к своей стране и ненавидящие её. Кожинов в своем
повествовании уходит от канвы общественных настроений людей, возникших из
условий экономического и социального существования России в канун 1-ой
мировой войны и в период её развития, в период развития революции и её
стихии, а постоянно “сворачивает” на личности у власти, их свойства, их
заблуждения или преступную натуру, забывая постоянно постижения Энгельса –
Толстого (да и С.М.Соловьева), что история, её течение есть результат суммы
миллионов и миллионов воль, а “выдающиеся” личности - их отражением с
учетом всей совокупности исторических условий и особенностей.
Экскурсию по Писареву
Читал В.Кожинова апологию “черной
сотни”, уткнулся в пересуды Чернышевского, Добролюбова, Писарева и стало
грустно от нашей вечной ограниченности, “православной” охранительности. Еще
прочитал А.Кураева “Как делают антисемитом”. Со многим можно соглашаться, но
опять “упертость” в “разрыв” русской истории, “хамство большевиков”. Послал
ему мэйл, - без ответа… Потянуло перечитать сборник Писарева об атеизме и
религии.
Есть в человечестве только одно зло – невежество; против
этого зла есть только одно лекарство – наука…
В Риме влияние религии на государственные дела было
несравненно сильнее, нежели в Греции. Греческие жрецы были почти
исключительно служителями при жертвоприношениях; в Риме существовали целые
коллегии жрецов, имевших законодательную власть и политическое значение…
Религия охотно подчиняется иностранному влиянию, и народ с
радостью подчиняется иностранному влиянию, и народ с радостью принимает
новый более яркий и чувственный культ…
Вот что произошло в древнем мире при ослаблении народной
религии: кто мог вынести тяжелые последствия скептицизма, тот отвергал всё,
что не могло быть осязаемо доказано; кто был не в силах выдержать эту
борьбу, тот старался заменить искренность и глубину убеждения количеством
обожаемых предметов и соблюдаемых форм…
Были и в толпе личности, отвергавшие всякое верование доля
житейского комфорта и для спокойного наслаждения минутою…
Эпикур (340 – 279 до Р.Х.):
Эпикур не строит никакой теории; о мироздании он знает то,
что всё сложилось само собою, по внутренней необходимости, без вмешательства
богов и высших бестелесных существ. Как это сложилось, Эпикур объясняет
гипотезою, не придавая ей значительной важности. Всё в природе, по мнению
Эпикура, бесцельно, случайно, и между тем основано на естественной связи
причин и следствия…
Всего враждебнее на религию смотрели эпикурейцы; их идеи
просты и ясны; они не хотят никакого соглашения, никакого мира и отрицают
всё, что не может быть осязаемо доказано и ощупано…
Религия (по мнению Цицерона) практически необходима,
потому что без нее погибла бы всякая нравственность и всякая возможность
общественной жизни… Он откровенно говорит, что она годится только для массы
и что её должно поддерживать как полезную в политическом отношении…
Бессмертие души ему дорого, и он старается верить в него, но практическое
направление его исследований побуждает его во что бы то ни стало отделаться
от страха смерти, и потому он делает предположение и на тот случай, если бы
душа уничтожалась с разрушением тела; тогда, рассуждает он, все-таки не
будет страдания, потому что небытие исключает способность ощущать…
Когда над всем образованным миром господствовал какой-нибудь
Калигула или Нерон, когда он безнаказанно выгонял философов и заставлял
римских дам выходить на арену, когда аристократия превратилась в толпу
льстецов и доносчиков, а религия в безалаберный набор суеверных обрядов,
тогда лучшие люди, конечно, принуждены были сосредоточить свои нравственные
силы и замкнуться в самих себя. Трудно было человеку с светлым умом и теплым
чувством думать о гармоническом наслаждении жизнью, когда на каждом шагу
встречались насилие и произвол, цинизм разврата, тупоумное суеверие и
легкомысленное отрицание…
Люций Сенека … с одушевлением развивает мысль о том,
что добродетель есть высшее и единственное благо… Люди, по его мнению,
порочны и от природы расположены ко злу… Сенека развивает учение о промысле
и представляет бога существом любящим, отцом добродетельных людей,
заботящимся о них в жизни и посылающим им даже несчастья с благою целью, как
испытание и как средство развить силу характера…
Эпиктет настаивает на том, чтобы человек сознавал
свое родство с божеством, уважал свое нравственное достоинство и понимал
свои обязанности к самому себе и свои отношения к другим людям, как к членам
одной, всеобъемлющей семьи…
Вот собственные суждения Писарева.
Если вы поставите себе целью такую деятельность, к которой
стремится ваша природа, то вы дадите себе только лишний труд: вы бы сами
пошли по тому пути, на который навело вас размышление; непосредственный
инстинкт натолкнул бы вас на прямую дорогу… Если же, боже упаси, вы
поставите себе цель, несовместимую с вашими наклонностями, тогда вы
испортите себе жизнь, вы потратите всю энергию на борьбу с собой…
Старайтесь жить полной жизнью, не дрессируйте, не ломайте
себя, не давите оригинальности и самобытности в угоду заведенному порядку и
вкусу толпы – и, живя таким образом, не спрашивайте о цели; цель сама
найдется, и жизнь решит вопросы прежде, нежели вы их предложите…
Высоко и красиво, но для личности
и поднявшейся очень, очень высоко!
Вас затрудняет, может быть, один вопрос: как согласить эти
эгоистические начала с любовью к человечеству? Об этом нечего заботиться.
Человек от природы существо очень доброе, и если не окислять его
противоречиями и дрессировкой, если не требовать от него неестественных
нравственных фокусов, то в нем естественно разовьются любовные чувства к
окружающим людям…
Философы отодвинули прочь весь Олимп и на место живых и
человекообразных богов поставили неодушевленные стихии и слепые силы
природы. Одни из этих философов пришли путем своих размышлений к единобожию;
другие – к пантеизму, то есть к тому выводу, что Бог и Вселенная – одно и то
же; третьи – к совершенному отрицанию божества…
Умнейшие из греческих философов понимали очень хорошо, что
все их умозрения никуда не годятся. Анаксагор: Ничто не может быть
познано, ничто не может быть изучено, ничто не может сделаться достоверным;
чувства ограничены, ум слаб; жизнь коротка…
Гиппократ в своих сочинениях высказал и
последовательно выдержал до конца ту мысль, что каждая болезнь происходит от
влияния чисто физических причин и излечивается чисто физическими средствами…
Гиппократ был гораздо опаснее Сократа для языческого благополучия… Сократ
только говорил против предрассудков, Гиппократ действовал… Но Сократ погиб,
потому что народ видел в нем только говоруна… Гиппократ защищал свои научные
положения благодеяниями….
В Александрийском музеуме было до 14 тысяч различных
работников мысли, в библиотеке было до 700000 томов книг. В Александрию шли,
как в совершенно безопасную пристань, без различия религии и национальности,
все умные люди, преследуемые глупостью своих сограждан или современников…
На развитие литературы, философии, истории и политических
наук всякое покровительство действует, конечно, развращающим образом; все
эти отрасли умственной деятельности тотчас проникаются духом лести и
превращаются в приятное увеселение покровительствующих особ. Так случилось в
Александрии…
Философы считали суеверие необходимым для масс.
Римское порабощение Средиземноморья привело за собой общее
спокойствие… Римское правительство никогда не заботилось о народном
благосостоянии… Люди умирали тысячами… Земли превратились в пустыни…
Возвышались… великолепные города, переполненные голодной чернью и одуревшими
от разврата миллионерами…
Деревенское население было так задавлено, а городская чернь
так развращена даровыми зрелищами и раздачами дарового хлеба, что неоткуда
было ждать ни малейшего сознательного протеста… От людей, задавленных и
развращенных до мозга костей римской администрацией… ждать было решительно
нечего…
А говорят, ничто не вечно под луной…Нечто
такое назревало в Союзе к середине 80-х годов, а уж последние годы
“реформаторы”, сознательно или бессознательно, а скорее, сознательно,
разврат сделали доминантой общественной жизни…
Надежды на выздоровление и обновление не
оставалось… Слом этого здания, сознательно или бессознательно, оказывал
человечеству существенную услугу. С этой точки зрения гунны и вандалы могут
быть названы прогрессистами…
Не помню, кто еще, кроме Писарева,
разрушение Римской империи вандалами называл “прогрессистским”…
далее
